Filippo Sorchinelli né il giorno né l’ora
1100,00
руб.
Надеюсь, ты станешь наваждением,
ведь ты помогаешь жить.
Ты преграждаешь путь ложной реальности,
действуя в тени,
стирая границы.
Двенадцатый аромат в монументальной коллекции UNUM призван бросить вызов самой сильной из эмоций — страху. Почти по традиции, отправной точкой для него послужил отрывок из Евангелия от Матфея — притча о десяти девах. Эта история, давшая название аромату, повествует о десяти женщинах, которые предусмотрительно запаслись маслом, чтобы поддерживать огонь в светильниках в ожидании жениха. Известно, что лишь пять из них — названные мудрыми — попали на свадебное торжество; остальные же, отправившись на поиски масла, обнаружили, что дверь перед ними закрыта. «Господи, отвори нам», — взывают они по возвращении, но слышат в ответ: «Истинно говорю вам: не знаю вас». Мы также знаем, что в ожидании жениха они тоже уснули, но были готовы пробудиться и возрадоваться: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа», — читаем мы у Матфея.
Но это лишь начало. Замысел состоит в том, чтобы выйти за рамки евангельского текста и взглянуть в лицо своим страхам на более глубоком, интенсивном уровне, пробуждая противоречивые чувства и ощущая манящую притягательность опасности — то самое *amor fati*, о котором говорил Ницше, — или, по крайней мере, осознавая присутствие сил, неподвластных нам. Это характерная черта литературы ужасов (и не только ее): власть над нами того, что невозможно контролировать. И все же существование страха неизменно требует чего-то иного: не отсутствия смелости, а наличия того, чего мы жаждем больше всего. То, что остается высшим стремлением большинства людей, одновременно служит предвестником беды: свобода.
Этот парфюм воплощает идею разрушения, выбор в пользу молчания и тот самоанализ, который необходим, чтобы проникнуть в самые потаенные глубины бытия, сокрытого в нашей коже.
И все же попытка обуздать этот страх порождает влечение и даже чувство наслаждения перед лицом того самого желанного, вожделенного ужаса.
Человек скован пугающей судьбой, а наше общество, при яростном одобрении толпы, пытается заглушить сознание и отринуть истину — или, точнее, само «бытие-к-смерти». Лишь так человек обретает свое «Я» в самой темной, невысказанной тени, являя миру свою истинную природу, сотканную из противоречий и желаний. Перед лицом страха пробуждаются, казалось бы, хаотичные первобытные порывы, в которых таится дремлющий, скрытый и опасный эротизм, — и невозможное становится возможным.
Оформление упаковки выдержано в стиле коллекции UNUM: на этот раз она запечатана прозрачной пленкой и украшена серебристой этикеткой. Флакон (также серебристого цвета) помещен в «безмолвный» мешочек из черного бархата и запаян в термоусадочную пленку, которую необходимо разрезать металлическими ножницами, входящими в комплект.
Пережив свое духовное падение в мир праха, столкнувшись с жизнью на хрупкой планете и утратив все ориентиры, человек оказывается неразрывно связанным со страхом и вынужденным блуждать в темных глубинах собственной души. Там, в полумраке, он различает искаженные очертания и чудовищные сущности, стремящиеся разрушить благопристойность и упивающиеся тем, как они душат души; их волнует уже не земной счет жизни, а лишь спасение, которое с каждым мгновением становится все более далеким.
ведь ты помогаешь жить.
Ты преграждаешь путь ложной реальности,
действуя в тени,
стирая границы.
Двенадцатый аромат в монументальной коллекции UNUM призван бросить вызов самой сильной из эмоций — страху. Почти по традиции, отправной точкой для него послужил отрывок из Евангелия от Матфея — притча о десяти девах. Эта история, давшая название аромату, повествует о десяти женщинах, которые предусмотрительно запаслись маслом, чтобы поддерживать огонь в светильниках в ожидании жениха. Известно, что лишь пять из них — названные мудрыми — попали на свадебное торжество; остальные же, отправившись на поиски масла, обнаружили, что дверь перед ними закрыта. «Господи, отвори нам», — взывают они по возвращении, но слышат в ответ: «Истинно говорю вам: не знаю вас». Мы также знаем, что в ожидании жениха они тоже уснули, но были готовы пробудиться и возрадоваться: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа», — читаем мы у Матфея.
Но это лишь начало. Замысел состоит в том, чтобы выйти за рамки евангельского текста и взглянуть в лицо своим страхам на более глубоком, интенсивном уровне, пробуждая противоречивые чувства и ощущая манящую притягательность опасности — то самое *amor fati*, о котором говорил Ницше, — или, по крайней мере, осознавая присутствие сил, неподвластных нам. Это характерная черта литературы ужасов (и не только ее): власть над нами того, что невозможно контролировать. И все же существование страха неизменно требует чего-то иного: не отсутствия смелости, а наличия того, чего мы жаждем больше всего. То, что остается высшим стремлением большинства людей, одновременно служит предвестником беды: свобода.
Этот парфюм воплощает идею разрушения, выбор в пользу молчания и тот самоанализ, который необходим, чтобы проникнуть в самые потаенные глубины бытия, сокрытого в нашей коже.
И все же попытка обуздать этот страх порождает влечение и даже чувство наслаждения перед лицом того самого желанного, вожделенного ужаса.
Человек скован пугающей судьбой, а наше общество, при яростном одобрении толпы, пытается заглушить сознание и отринуть истину — или, точнее, само «бытие-к-смерти». Лишь так человек обретает свое «Я» в самой темной, невысказанной тени, являя миру свою истинную природу, сотканную из противоречий и желаний. Перед лицом страха пробуждаются, казалось бы, хаотичные первобытные порывы, в которых таится дремлющий, скрытый и опасный эротизм, — и невозможное становится возможным.
Оформление упаковки выдержано в стиле коллекции UNUM: на этот раз она запечатана прозрачной пленкой и украшена серебристой этикеткой. Флакон (также серебристого цвета) помещен в «безмолвный» мешочек из черного бархата и запаян в термоусадочную пленку, которую необходимо разрезать металлическими ножницами, входящими в комплект.
Пережив свое духовное падение в мир праха, столкнувшись с жизнью на хрупкой планете и утратив все ориентиры, человек оказывается неразрывно связанным со страхом и вынужденным блуждать в темных глубинах собственной души. Там, в полумраке, он различает искаженные очертания и чудовищные сущности, стремящиеся разрушить благопристойность и упивающиеся тем, как они душат души; их волнует уже не земной счет жизни, а лишь спасение, которое с каждым мгновением становится все более далеким.
